69 г. до н. э. – у Птолемея XI Авлета родилась Клеопатра;

59 г. до н. э. – в Риме Цезарь объявил изгнанного Птолемея Авлета царем Египта;

58 г. до н. э. – дядя Клеопатры совершает самоубийство на Кипре; ее отец изгнан из Рима;

55 г. до н. э. – Марк Антоний, как легат Габиния, помогает Птолемею XI Авлету возвратить ему трон Египта и знакомится с Клеопатрой, которой 14 лет;

51 г. до н. э. – Птолемей XI Авлет умирает; Клеопатра выходит замуж за своего брата Птолемея XIII и начинает править как Клеопатра VII;

48 г. до н. э. – египтяне (в основном александрийские греки) объединяются с ее братом, чтобы свергнуть Клеопатру с трона за защиту интересов коренного населения Египта; советники Птолемея убивают и обезглавливают Помпея; Цезарь высаживается в Египте и влюбляется в Клеопатру;

48–47 гг. до н. э. – гражданская война, в ходе которой Цезарь наносит поражение египтянам; Птолемей XII тонет в Ниле; Цезарь выдает Клеопатру замуж за ее десятилетнего брата Птолемея XIII и отдает Египет под ее правление;

47 г. до н. э. – Цезарь и Клеопатра плывут вниз по течению Нила, посещая египетские святыни; у них рождается сын Цезарион;

46–44 гг. до н. э. – Клеопатра следует за Цезарем в Рим, живет на его вилле на другом берегу Тибра, внушает ему

Желание завоевать Парфию и Индию и перенести столицу из Рима на Восток;

44 г. до н. э. – убийство Цезаря 15 марта; Клеопатра возвращается в Египет с их сыном, его единственным законным наследником, которого она делает своим соправителем как Птолемея XIV;

41 г. до н. э. – Клеопатра едет в Тарс, чтобы соблазнить Антония, который теперь стал владыкой римского Востока; Антоний следует за ней в Александрию, где у них начинается роман, и они предаются бесчисленным оргиям;

40 г. до н. э. – несмотря на рождение близнецов, Антоний покидает Клеопатру и женится на сестре Октавиана Октавии, чтобы укрепить свое политическое положение;

37 г. до н. э. – Антоний возвращается к Клеопатре и женится на ней; он дарит ей обширные территории, вызывая беспокойство и зависть в Риме;

34 г. до н. э. – Антоний празднует римский триумф в Александрии после своей победы над Арменией; он и Клеопатра провозглашают новую Восточную империю, а самих себя – Геркулесом и Афродитой, богом и богиней;

33 г. до н. э. – Октавиан готовится к войне с Антонием и Клеопатрой, развертывая широкомасштабную пропаганду против Клеопатры и «угрозы с востока»;

32 г. до н. э. – под давлением Клеопатры и своих сподвижников в Риме Антоний разводится с Октавией; римляне объявляют Клеопатре войну;

31 г. до н. э. – Агриппа выигрывает сражение при Акции для Октавиана; потерпев поражение, Антоний и Клеопатра бегут в Египет, где она готовится возобновить вооруженную борьбу, а он пребывает в мрачном настроении;

30 г. до н. э. – Октавиан захватывает Александрию 1 августа; Антоний убивает себя мечом и умирает на руках Клеопатры; она сводит счеты с жизнью при помощи ядовитой змеи, которую ей тайно приносят в корзине с винными ягодами; Октавиан казнит Цезариона; Египет становится провинцией Рима.

1 Написанное иероглифами имя Клеопатры читается как Клеопадра. Это греческое имя, означающее «Слава ее племени».

2 Обычно утверждают, что Цезарь покинул Египет до рождения Цезариона. Это мнение, которое, учитывая слова Аппиана (греческий историк II в. н. э. – Пер.), что Цезарь оставался в Египте девять месяцев, всегда казалось мне невероятным; ведь, разумеется, непростым совпадением было то, что он отложил свой отъезд из Египта до того самого месяца, когда должен был родиться его с Клеопатрой ребенок, а с ней он познакомился в октябре прошедшего года. Утверждение Плутарха можно истолковать так, что Цезарь отбыл в Сирию после рождения своего сына. Я полагаю, что замечание Цицерона, которое он сделал в письме, написанном в июне 47 г. до н. э., о том, что была серьезная причина, не дававшая Цезарю уехать из Александрии, касается события, которого он ожидал. Те, кто высказывает предположение, что Цезарь Не оставался в Египте так долго, вынуждены отрицать, что он совершил путешествие вверх по Нилу, о чем пишут другие авторы. И они вынуждены не придавать значения уверенному утверждению Аппиана о том, что пребывание диктатора в Египте длилось девять месяцев. К тому же дата празднования семнадцатилетия Цезариона является дальнейшим указанием на то, что он родился не позднее начала июля.

3 См. приложение 1.

Рим вздохнул с облегчением, когда умерла эта женщина, которая – единственная со времени смерти Ганнибала – заставила его себя страшиться. Победа Октавиана в сражении при Акции и смерть Клеопатры были встречены хвалебными и радостными песнями величайших поэтов и ораторов того времени. В качестве примера такого материала пропагандистского характера я привожу поэму, написанную Проперцием, в переводе Х. Э. Батлер:

«Почему я должен рассказывать о той, которая за последние годы осыпала нас оскорблениями, об этой женщине, которая находила себе любовников даже среди своих рабов и заявляла, что стены Рима и сената подчинены ее тирании – это плата от ее подлого любовника [Марка Антония]? Преступная Александрия, искусная в коварстве, и Мемфис, который столь часто покрывался кровавыми пятнами нашего горя, где пески лишили Помпея трех его триумфов! Ты никогда не смоешь с себя это пятно, о Рим!

Царица шлюха с непристойной улицы Канопус, единственный позор, навлеченный на Рим родом Филиппа [отец Александра Македонского], осмелилась противопоставить лающего Анубиса нашему римскому Юпитеру, заставить Тибр терпеть угрозы Нила, заменить римскую трубу гремящим систром, преследовать либурну на баркасе с шестом, расстилать свои непотребные занавеси на скале Тарпеи и выносить приговоры рядом с гербом и статуями Мария. Город, расположенный на семи холмах, царь мира, устрашился женской силы и ее угроз! Зачем ломал копья Тарквиний, благородная жизнь которого дала ему прозвище «гордый», если мы должны терпеть тиранство женщины? Ликуй, Рим, и, спасенный от гибели, проси долгой жизни Августу! Ты улетела, о царица, к блуждающим водам робкого Нила! Твои руки узнали цепи Рима. Я видел ее руки с укусами священных змей, я видел, как ее члены погрузились в вечный сон, когда их яд начал тайно действовать. «Тебе не нужно было бояться, Рим, когда такой гражданин мог встать на твою защиту!» – такие слова произносил даже тот язык, который заплетался от выпитого вина».

Никакое произведение о жизни Клеопатры не может обойтись без хотя бы одного отрывка из самого поэтичного произведения Шекспира, полного огромного понимания женской психологии, – «Антония и Клеопатры». Наверное, никто не понял движения души и характер великой царицы так хорошо, как мужчина, рожденный через 1600 лет после ее смерти. Вот финальная сцена из его несравненной трагедии (в переводе М. Донского):

К л е о п а т р а.

Порфиру мне подай. Надень корону.

Бессмертие зовет меня к себе.

Итак, вовеки виноградный сок

Не смочит этих губ. Поторопись!

Я слышу, как зовет меня Антоний, –

Я вижу, он встает навстречу мне,

Поступок мой отважный одобряя.

Смеется он над Цезаревым счастьем;

Ведь счастье боги нам дают затем,

Чтобы низвергнуть после за гордыню.

Иду, супруг мой! Так назвать тебя

Я мужеством завоевала право.

Я воздух и огонь; освобождаюсь

От власти прочих, низменных стихий.

Готово все? Тогда прошу, примите

От губ моих последнее тепло.

Прощайте! Дорогая Хармиана!

Моя Ирада!

(Целует их. Ирада падает и умирает.)

Что это? Мертва!

Иль на моих губах змеиный яд?

И так легко ты распростилась с жизнью,

Что, верно, смерть – та сладостная боль,

Когда целует до крови любимый.

Безмолвно ты ушла, нам показав,

Что этот мир прощальных слов не стоит.

Х а р м и а н а.

О туча, ливнем разразись, чтоб я

Могла сказать, что сами боги плачут!

К л е о п а т р а.

О стыд! Ее Антоний встретит первой,

Расспросит обо всем и ей отдаст

Тот поцелуй, что мне дороже неба.

(Прикладывает змею к своей груди.)

Что ж, маленький убийца, перережь

Своими острыми зубами узел,

Который так запутала судьба.

Ну, разозлись, глупышка, и кусай.

Ах, если б ты владела даром слова,

Ты назвала бы Цезаря ослом:

Ведь мы с тобой его перехитрили!

Х а р м и а н а.

Звезда Востока!

К л е о п а т р а.

Тише, не шуми,

Не видишь, грудь мою сосет младенец.

Он усыпит кормилицу свою.

Яд сладок сладок,

Он, как успокоительный бальзам,

Как нежный ветерок –

О, мой Антоний!

Иди и ты ко мне, вторая змейка.

(Прикладывает вторую змею к своей руке.)

Зачем мне жить…

(Умирает.)

Способ, которым приняла смерть Клеопатра, обсуждали на протяжении веков и описывали поэты от Горация до наших дней. Их всех писателей древности вопрос о смертельной силе змеиного укуса и предполагаемом использовании его Клеопатрой при сведении счетов с жизнью лучше всего разрешил Элиан (Элиан Клавдий, годы рождения и смерти неизвестны; римский писатель и ритор II – начала III в., писал на греческом языке. Сохранились, в частности, «О природе животных» [в 17 книгах], «Пестрые истории» и др. – Ред.), который в своей работе «О природе животных» написал следующее:

«Мы полагаем, что чрезвычайно трудно обнаружить проявления или следы змеиных укусов, а змеиный яд считаем удивительно сильно– и быстродействующим. Когда ядовитая змея делает укус, яд не остается на поверхности кожи, а незаметно проникает через поры тела и попадает глубоко в жизненно важные органы. Таким образом, мы можем понять, почему придворные Октавиана не смогли быстро определить тот способ, который выбрала Клеопатра, чтобы уйти из жизни. Позднее тайна ее смерти была разгадана, когда они заметили два крошечных прокола, которые было чрезвычайно трудно увидеть или распознать. К тому же змея оставила свой след на песке, а те, кто был знаком с повадками этих существ, поняли, что без змеи тут не обошлось» (т. 9, с. 61).

«Такой выбор Клеопатрой способа своего ухода из жизни был основан на научных наблюдениях, которые она проводила в то время, когда были распространены суеверия и не хватало знаний о природных явлениях.

Клеопатра решила, что укус ядовитой змеи является безболезненным, так как, когда Август приближался к Александрии, она спрашивала на своих пирах о том, какая смерть повлечет за собой наименьшие страдания. Люди, которые получали раны, сказали ей, что смерть от меча вызывает боль; смерть от яда означает сильное физическое недомогание с судорогами и мучительными болями в желудке; но смерть от укуса змеи – легкая» (т. 9, с. 11).

Из всех историй, рассказанных об огромном научном любопытстве и интересе Клеопатры, наверное, самым необычным является та, которая обычно ускользала от глаза историка. Она изложена в Талмуде (Ниддах, 30б) и повествует об экспериментах, которые она проводила, чтобы определить, в какой момент плод в утробе обретает форму и становится эмбрионом, наверное, для того, чтобы установить, когда реально зарождается человек путем вхождения в него души.

Тогда сказал Измаил: «О Клеопатре, греческой царице, рассказывают, что, когда ее служанки были приговорены к смерти, их подвергли испытанию, и выяснилось, что мужской эмбрион был уже полностью сформирован на сорок первый день, а женский – на восемьдесят первый». Они ответили: «Никто не приводит доказательств от глупцов. В чем причина? Возможно, что служанка с женским эмбрионом отложила половую связь на сорок дней, и только тогда произошло зачатие». И Измаил сказал: «Их посадили под стражу». И раввины ответили: «Никакой сторож не помешает непристойности; надзиратель сам мог иметь с ними половые сношения. Но разве может быть, чтобы в случае проведения хирургической операции на сорок первый день женский эмбрион также оказался бы полностью сформированным, подобно мужскому?» Измаил ответил: «Они были одинаковыми, что касается этих отличительных признаков».

Письмо Антония к Октавиану, которое Артур Вейгалл назвал непристойным, появляется у Светония (Светоний Транквилл, ок. 70–160; римский историк) в «Жизнеописаниях двенадцати цезарей» (от Юлия Цезаря до Домициана); ему предшествуют другие обвинения, выдвинутые против Октавиана диктатором Востока или его соратниками.

Марк Антоний упрекал Октавиана в том, что тот заслужил выбор своего двоюродного деда Юлия Цезаря тем, что был для него проституткой; а брат Марка Антония Луций утверждал, что Октавиан – после своих гомосексуальных контактов с Цезарем – также унизился в Испании ради Аула Гирция, получив плату – 300 сестерциев. Еще одно обвинение состояло в том, что Октавиан прижигал ноги разогретой ореховой скорлупой, чтобы на них не росли волосы, уподобляя себя женщине. К тому же в Риме во время театрального сезона все зрители посчитали нападкой на Октавиана (которой они весьма энергично аплодировали) стихи об оскопленном жреце Богини матери, прочитанные на сцене под барабанный бой:

Узри, как жалкий палец извращенца правит миром!

(Videsne, iut cinaedus orbem digito temperat!)

Кроме неприлично поспешной женитьбе на Ливии (которая тогда была беременной), Марк Антоний обвинил Октавиана в том, что тот на его собственных глазах насильно увел жену бывшего консула из столовой в спальню и вернул ее к столу со спутанными волосами и пылающими ушами. Он заявил, что Октавиан развелся со Скрибонией, потому что она слишком явно горевала по поводу того влияния, которое оказывала на него его любовница; что друзья Октавиана были его сводниками: они срывали одежды с замужних женщин и девушек, достигших брачного возраста, и осматривали их, как работорговец Тораний, готовящий свой товар к продаже.

Антоний также написал Октавиану следующее письмо личного содержания – еще в то время, когда они не испытывали друг к другу ни неприязни, ни вражды:

«Отчего в тебе такая перемена? Оттого, что я сплю с царицей [Клеопатрой]? Она моя жена. Разве я недавно начал делать это или тому уже девять лет? А ты на самом деле спишь только с Друзиллой? Пусть тебе повезет, если к тому моменту, когда ты прочтешь это письмо, ты также не переспишь с Тертуллой, или Терентиллой, или Руфиллой, или Сальвией Титисенией, или со всеми ними сразу. Разве имеет значение, где или с кем ты спишь?»

(«Quid te mutavit? Quod reginam ineo? Uxor mea est. Nunc coepi an abhinc annos novem? Tu deinde solam Druisillam inis? Ita valeas, uti tu, hanc epistulam cum leges, non inieris Tertullam aut Terentullam aut Rufillam aut Salviam Titiseniam aut omnes. An refert, ubi et in qua arrigas?»)

В последние годы правления Октавиана, или Августа, как называли с 27 г. до н. э., влияние Александрии на жизнь Рима ощущалось в удивительной степени. Оно настолько изменило жизнь в столице, что можно было подумать, что дух умершей Клеопатры воцарился на троне, на который она так стремилась взойти. Ферреро (Ферреро Гульельмо, 1871–1942; итальянский историк, социолог и публицист. Основной труд по истории – «Величие и падение Рима» [5 тт. 1902–1907. Русский перевод 1915–1923], охватывающий период от братьев Гракхов до смерти Августа. – Ред.) доходит до того, что высказывает предположение, что основные представления о великолепии монархического правления и пышной утонченности Востока, которые теперь получили развитие в Риме, обязаны своим появлением прямому влиянию Александрии и, наверное, в чем то и тому, что новые императоры изначально были царями Египта. Художники и ремесленники из Александрии массово перебирались в Италию, а сотни римлян, которые захватили поместья в Египте, часто ездили в эту страну по делам и, не сознавая того, знакомились с его искусством и ремеслами. Александрийскую скульптуру и живопись можно было увидеть на каждой вилле, а поэтические и прозаические произведения александрийской школы читали все светские люди. Каждый римлянин хотел нанять александрийских мастеров, чтобы украсить свой дом; все учились манерам и изяществу у греческих египтян (точнее – египетских греков. – Ред.). Старый аскетизм уступил под напором жизнелюбия подданных Клеопатры (с этого и начался постепенно развал основ, на которых создавалась Римская держава. – Ред.).

Так что можно сказать, что египетско римская империя, о которой мечтала Клеопатра, стала реальным фактом с разницей лишь в том, что ее монархи вели свой род от Октавиана, внучатого племянника Цезаря, а не от Цезариона, его сына. Но, несмотря на то что Египет и Александрия сыграли определенную роль в создании римской монархии, память о Клеопатре, благодаря замыслам и энергии которой и развилась эта новая жизнь, с каждым годом подвергалась все большему поношению. Она стала врагом этого «овосточившегося» Рима, который по прежнему считал себя западным; а борьбу Клеопатры с Октавианом вспоминали как губительный кризис, через который прошли сторонники Цезарей. Египетскую царицу осыпали оскорблениями, о ее распущенности придумывали небылицы. Именно на этом непрочном фундаменте основывается оценка личности Клеопатры в современном мире, и каждому, кто изучает этот отрезок истории, следует с самого начала своих изысканий избавиться от тех впечатлений, которые он получит из нечистых источников. Вычеркнув из своей памяти язвительные слова Проперция (Секст Проперций, ок. 49 – ок. 15 до н. э.; римский поэт лирик) и жестокие строки Горация, написанные в великой радости по поводу окончания войны, которая подвергла опасности его небольшое загородное поместье, читатель получит возможность судить о том, следует ли считать интерпретацию личности Клеопатры и ее действий, которые я представил на его рассмотрение, чрезмерно снисходительной и правильно ли я распорядился милосердной привилегией историка, защищая часто одинокую и очень измученную женщину, которая всю свою жизнь боролась за исполнение великолепного патриотического замысла и умерла так, как «подобает потомку столь многих царей».

Октавиан относился к памяти царицы с уважением, раз уж он продолжал ее династию, и не позволял уничтожать ее статуи. Однако все великолепные сокровища египетской царицы – золотая и серебряная посуда и украшения – были переплавлены и обратились в деньги, которые шли на выплату жалованья римским солдатам. Царские земли были захвачены, дворцы в основном разграблены, и, когда весной 29 г. до н. э. Октавиан возвратился в Рим, он стал сказочно богатым человеком.

13, 14 и 15 августа того же года были отпразднованы три великих триумфа: первый день был посвящен завоеваниям в Европе, второй – битве при Акции, а третий – победе над Египтом. Статую Клеопатры со змеей, обвившей ее руку, провезли по улицам столицы, а двух плененных близнецов царицы, Александра Гелиоса и Клеопатру Селену, заставили идти пешком в этой процессии. По улицам везли образы, олицетворяющие Нил и Египет, а на триумфальных повозках лежали огромные груды интересных трофеев. Поэт Проперций рассказывает нам, как ему виделись «шеи царей в золотых цепях и флот Акция, плывущий вверх по Виа Сакра (улица, по которой проходили триумфальные шествия в Риме. – Пер.)». Все были воодушевлены, и со всех сторон слышались уничижительные слова в адрес Клеопатры. Гораций в своей замечательной оде выразил общие чувства и осудил несчастную царицу как врага Рима. На Октавиана градом посыпались почести, а вскоре после этого ему был дан титул Август, и его стали называть Divi filius как наследника Dicus Julius. Он получал удовольствие, прославляя память Великого диктатора, которого теперь считали одним из богов римского мира. И вот важный факт: Октавиан Август возродил и изменил луперкалии, тем самым каким то образом отдавая дань уважения Цезарю.

Тем временем трое детей Клеопатры и Антония обрели убежище, которое им великодушно предоставила в своем доме Октавия, брошенная жена Антония. С тактом, достойным восхищения, Октавия, видимо, настояла на таком решении этого непростого вопроса – что же с ними делать. Их казнь вызвала бы глубокое возмущение египтян, а так как Октавиан теперь являлся законным наследником трона Египта и династическим преемником Клеопатры, а не иностранным узурпатором, было очень хорошо, что его собственная сестра стала заботиться об этих членах царской семьи. Октавия, всегда кроткая и послушная долгу, благородно взяла на себя такую заботу и, вероятно, была неизменно добра к этим детям своего неверного мужа и воспитывала их вместе со своими двумя дочерьми, Антонией Старшей и Антонией Младшей, и Юлием Антонием, вторым сыном Антония и Фульвии и братом казненного Антилла. Когда маленькая Клеопатра Селена выросла, она вышла замуж за царя Нумидии Юбу, образованного монарха, который позднее стал царем Мавретании. Сына от этого брака назвали Птолемеем, и он стал преемником на троне своего отца приблизительно в 19 г. до н. э. Его убил Калигула, который по превратности судьбы тоже был потомком Антония. Мы не знаем, что стало с Александром Гелиосом и его братом Птолемеем. Тацит рассказывает нам, что Антоний Феликс, прокуратор Иудеи при императоре Нероне, женился (вторым браком) на Друзилле, внучке Клеопатры и Антония, которая, вероятно, была еще одной представительницей Мавретанской династии. Октавия умерла в 11 г. до н. э. Сын Антония Юлий Антоний во 2 г. до н. э. был казнен за безнравственную связь с дочерью Октавиана Юлией, а она сама была сослана на бесплодный остров Пандатерию. Сам Октавиан Август, покрытый славой, умер в преклонном возрасте (родился в 63 г. до н. э.) в 14 г. н. э., а его наследником на тронах Египта и Рима стал его пасынок Тиберий.

Октавиан распорядился, чтобы царицу похоронили со всеми почестями рядом с Антонием, как она того пожелала. По видимому, Октавиан отправил гонцов в Беренику, порт на Красном море (называлось тогда Аравийским заливом), пытаясь не допустить отъезда Цезариона в Индию, ведь он, без сомнения, слышал о том, что молодой человек решил оставаться в том городе до самого последнего момента. Наставник Цезариона Родон порекомендовал ему довериться Октавиану, и по его совету они возвратились в Александрию, куда прибыли, вероятно, вскоре после смерти Клеопатры. Октавиан приказал немедленно казнить Цезариона, оправдывая этот шаг тем, что Двум Цезарям опасно находиться вместе в мире. Так умер последний фараон Египта из рода Птолемеев, сын и единственный настоящий наследник великого Юлия Цезаря. Двое других детей, которые оставались во дворце, Птолемей и Клеопатра Селена, с первой оказией были отправлены в Рим, а в Мидийскую Атропатену, видимо, были посланы гонцы, чтобы завладеть Александром Гелиосом, который, как мы уже видели, вероятно, отправился туда ранее.

По моему мнению, Октавиан теперь решил вступить во владение Египтом лично. Он не хотел вызвать в стране революцию, провозгласив ее римской провинцией. Он, видимо, оценил непрерывные усилия Клеопатры и ее подданных, направленные на то, чтобы предотвратить ассимиляцию своей страны таким образом. Поэтому он решил действовать по другому. Не коронуясь как действительный царь Египта, Октавиан стал им по молчаливому согласию египетских жрецов. На самом деле он, видимо, заявил, что является наследником трона Птолемеев. Юлий Цезарь был признан в Египте супругом Клеопатры, а он, Октавиан, был приемным сыном и наследником Цезаря. Устранив троих детей Клеопатры, он стал законным претендентом на египетский трон. Египтяне сразу же приняли его как своего монарха, и на стенах их храмов мы постоянно находим его имя, написанное иероглифами: «Царь Верхнего и Нижнего Египта, сын Солнца, вечно живущий Цезарь, любимый Птахом и Исидой». Октавиан также носил титул диктатора, который он взял у Антония и который в египетских надписях считался чем то вроде наследного царского имени и вписывался в картуш фараона. Таким образом, преемники Октавиана (с 27 г. до н. э. – Цезаря Августа), римские императоры, становились последовательно царями Египта, словно возглавляя правящую династию; и каждого императора при восхождении на римский трон приветствовали как монарха Египта, а во всех египетских надписях его называли фараоном и Сыном Солнца. Поэтому египтяне, делая уступку Октавиану, стали считать себя не вассалами Рима, а подданными своего собственного царя, который одновременно был римским императором. Таким образом, обрела существование великая египетско римская империя, за которую и боролась Клеопатра. Всех римских императоров стали признавать в Египте не как правителей иностранной империи, частью которой являлся Египет, а как Настоящих фараонов египетских владений, частью которых был Рим.

Ушли в небытие древние династии Аменофиса (греческая транскрипция имени Аменхотеп; в XVIII династии было четыре Аменхотепа. Наиболее известны Аменхотеп II, при котором завоевательная политика Египта достигла высшего развития (фараон в 1491–1465 или около 1440 – около 1415 гг. до н. э.); Аменхотеп III (фараон около 1405–1367 гг. до н. э.), соорудивший храм Амона Ра в Луксоре и заупокойный храм (колоссы Мемнона – статуи этого фараона); Аменхотеп IV (Эхнатон) – реформатор, который пустил по ветру достижения предшественников, сильно ослабив Египет. – Ред.), Тутмоса, Рамсеса, Псамметиха и многие другие. А теперь точно так же наступил конец дома Птолемеев, и трон Египта оказался занятым династией Цезарей. Эта династия и так поставляла Риму монархов (династия Юлиев Клавдиев пресеклась в 68 г. до н. э. – Ред.), а тот факт, что египтяне назвали Октавиана царем Египта немного раньше, чем он был признан императором в Риме, придал в глазах тщеславных египтян трону империи некое фараоново начало. Обычно считалось и считается, что Египет стал провинцией Рима. Но Октавиан устроил так, чтобы этой страной правил Praefectus, который должен был действовать как его наместник, и сохранил в своей личной собственности большую часть доходов Птолемеев. И если в Риме считалось, что царство Клеопатры присоединилось к римским владениям, в Египте все понимали, что страна осталась по прежнему монархией.